«ЖЕЛТАЯ КОФТА»

О морали
Немало было сказано о безнравственности панк-молебна, перечеркивающей, по мнению критиков, содержание антипутинского протеста в глазах православного населения. К этому конкретному вопросу мы вернемся в конце обзора, а пока поставим его в общем виде.
Иван Бойко из Краснодарского края «шьет аморалку», подводя под обвинение солидную теоретическую базу: «Если рассуждать с точки зрения пролетарской морали, то все нравственно, что идет на пользу социализму. Пойдут ли на пользу социализму вакханалии, устраиваемые «пуськами», весьма сомнительно. Не к тому призывали моральный кодекс строителя коммунизма и общепринятая в советское время мораль. Мнящим себя коммунистами либералам и провокаторам трудно понять мерзость и паскудство выходки дикой своры в православном храме. Верующие мы или нет, значения не имеет. Есть основы человеческой культуры, предполагающей уважение права каждого на вероисповедование и осуществление обрядов, а также соблюдение всеми, независимо от воспитания и убеждений, правил приличия, принятых в данном обществе. «Пуськи» нагадили не Путину и патриарху. Они облили дерьмом Россию. Страна, в которой дозволено спариваться публично, при детях, в музее и гадить в храмах может быть только с деградировавшей культурой и общественным сознанием, содомским прообразом».
Все верно, как в таблице умножения: единожды один – один. Но, уважаемый товарищ Бойко, признаться, ваше упоминание о Моральном кодексе строителя коммунизма заставило меня лишь горько усмехнуться. Да кто ж его у нас сегодня строит? Где, в каких катакомбах «пуськи» могли познакомиться с таким строителем? В чем их вина, что он им не повстречался? И не должен ли сей строитель обвинять в этом не «пусек», а прежде всего самого себя? А сверх того – попытаться понять социальные корни, из которых растут подобные дикие, «аморальные» и «маловысокохудожественные» формы протеста.
Сами «пуськи» утверждают, что их молебен – художественное произведение, плод особого искусства, требующего столь же особых критериев оценки. В одном из коллективных писем в их поддержку так и говорится, что качество их творчества не первостепенно, что оно «заключено не в нем самом, но в его силе, влиятельности, в комментариях самого автора, во многом – в общественной реакции на него». Все ясно! Творчество «пусек» есть модернизм в чистом виде, а если говорить точнее, анархо-декаданс. (Между прочим, образцово-показательными произведениями анархо-декадентского протеста, в которых без комментариев самих авторов не разберешься, являются романы Алек­сандра Проханова и пьесы Сергея Кургиняна.)
Мой покойный учитель М. Лифшиц, к совету которого я всегда обращаюсь в особо сложных, «пограничных» между добром и злом вопросах писал о модернизме: «В старом искусстве было важно любовное, добросовестное изображение ре­ального мира. Личность художника более или менее отступала на задний план перед его созданием и тем возвышалась над собственным уровнем. В новейшем искусстве дело обстоит как раз наоборот – то, что делает художник, все более сводится к чистому знаку, знамению его личности. «Все, что я нахаркаю, все это будет искусство, – сказал известный немецкий дадаист Курт Швиттерс, – ибо я художник». Одним словом, то, что сделано, вовсе не важно. Важны жест художника, его поза, его репутация, его подпись, его жреческий танец перед объективом кинематографа, его чудесные деяния, разглашаемые на весь мир». Словом, в точности все, как в деле «пусек»! Но пойдем дальше.
На «пусек» выплеснуто множество ругательств и оскорблений, среди которых «дуры» и «тупицы» – самые мягкие. Пол­века назад на выставке в Манеже Н.С. Хрущёв прибег к таким же приемам художественной критики с известным плачевным для авторитета партии результатом. В те же годы Лифшиц подходил к делу иначе: «Кретином ругала Швиттерса немецкая публика, но сам он кретином не был. Да и вообще, когда речь идет о модернизме, дело вовсе не в том, что существуют кретины, а в том, почему умные люди хотят казаться кретинами». Марксистская критика подобных явлений, говорил он, не есть обвинительный акт против отдельных лиц. «С таким же успехом можно предъявить обвинение в безнравственности гностику Карпократу, учившему, что для спасения души нужен плотский грех. Каиниты, восклицавшие: «Слава Каину! Слава Содому! Слава Иуде!» – были, вероятно, честнейшими людьми по сравнению с любым чиновником Римской империи. Откуда эти дикие формы общественного сознания – вот главный вопрос. В чем состоит их внутренняя логика, подкупающая мысль, скованную силой обстоятельств? Тут дело не в личных слабостях людей – можно субъективно возвыситься над своим положением и все же следовать его невидимой указке».
Вот она, марксистская формула «пуськиного грехопадения»! С одной стороны, они субъективно возвысились над своим положением, а с другой – последовали его невидимой указке. Бойко призвал их следовать заповедям «кодекса строителя», но не учел того элементарного обстоятельства, что коммунизм строили в условиях победившего социализма, а Толоконникова, Алё­хина (обеим по 23 года) и Самуцевич (30 лет) выросли совсем в других условиях. В отсутствии какой такой «пролетарской морали» он их упрекает, если они выросли и сложились как личности в полностью деклассированном обществе, а настоящий пролетариат только-только начал формироваться, причем до сколько-нибудь массового обретения им классового самосознания дело вообще пока не дошло? Как образно выразился konkor48, дискуссия показывает, что мы находимся в переходном периоде, где «человек человеку – волк и одновременно товарищ и брат».
Такова социально-экономическая, классовая сторона дела. А что касается идеологической, духовно-нравственной стороны, то тут вообще все яснее ясного. «Духовное возрождение» России протекало по двум взаимодополняющим линиям – насаждения всяческой мерзости и непотребства всеми средствами пропаганды и прикрытия этого непотребства возвращением в обиход формальной религиозной обрядности. Очень правильно обрисовал тесную связь этих двух линий Svetoch: «Во время своего блистательного сидения на троне в «этой стране» быдлу было заказано самим ВВП полное обыдлячивание. Для этого годились все средства информации и ТВ. Наша целомудренная страна вдруг уподобилась дому терпимости со всеми атрибутами. Швыдкой провозгласил, что мы, русские, должны придерживаться канонов русского произношения, где ни слова без мата! Проститутки на ТВ получили в вечное пользование каналы, где обучают подрастающее поколение умению быть секс-символами. Другие, коим несть числа, тоже выбились в «лидеры», всякие там Анфисы, Елены Ленины. И все ратовали за свободу семяизвержения во всех местах. «Чем выше любовь, тем ниже поцелуи», «Пошлю его на-а-а...» Быдлу старательно показательно внушалось предательство как высшее достижение бытия. Познер, возведенный в академики, вопил: «Патриотизм – прибежище негодяев!» Потому и кости Колчаков-Деникиных провозглашались святыми, требующими места захоронения там, где больше всего гадили».
Так что это еще большой вопрос, кто тут кого облил дерьмом: «пуськи» – Россию, или ельцинско-путинская Россия – «пусек», причем с самой колыбели. И то, что они в этом дерьме не утонули, нашли в себе мужество так остро протестовать, – делает им честь. Как пишет Анна, «20 лет режим создавал таких «пусек». Казалось, что ничего в них нет уже человеческого, а в них, казалось бы, ниоткуда вдруг заговорил голос жизни, они восстали против своего создателя».
А раз восстали, стали искать для себя «кодекс». Но каково общество, таков и протест. Сегодня актуальны поиски кодекса не революционера-строителя, а революционера-ниспровергателя, разрушителя. Мне кажется, что обретенный ими «кодекс» по духу ближе всего к воззрениям двух знаменитых непролетарских (или мелкобуржуазных) русских революционеров – анархиста Сергея Нечаева и эсера Бориса Савинкова с их негативным отношением к казенной морали как к узде, накинутой эксплуататорским обществом на свободное революционное творчество и развитие личности. Именно в «Катехизисе революционера» Нечаева читаем: «Нравственно все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему». Или у Савинкова: «Морали нет. Есть только красота».
Ленин называл анархизм вывороченным наизнанку буржуазным индивидуализмом, а эсеров – либералами с бомбой. Применительно к культуре и искусству он писал уже в годы Советской власти, что сплошь и рядом образовательные учреждения крестьян и рабочих буржуазная интеллигенция рассматривала как самое удобное поприще для своих личных выдумок в области философии или в области культуры, «когда самое нелепейшее кривляние выдавалось за нечто новое и под видом чисто пролетарского искусства и пролетарской культуры преподносилось нечто сверхъестественное и несуразное».
Это общая социально-политическая оценка, но, повторюсь, не обвинительный приговор в отношении отдельных лиц. Даже про Троцкого («Иудушку Троцкого»!) Ленин писал в своем политическом завещании, что его небольшевизм не может быть поставлен ему в вину лично. Посмотрите, как осторожен и тактичен Ленин в оценке Маяковского: «Вчера я случайно прочитал в «Известиях» стихотворение Маяковского на политическую тему. Я не принадлежу к поклонникам его поэтического таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность в этой области. Но давно я не испытывал такого удовольствия с точки зрения политической и административной».
О «желтой кофте»
Со всеми оговорками насчет зыбкости сравнения малого с великим можно все же сказать, что ленинское отношение к Маяковскому пробилось во многих читательских отзывах. Вот несколько примеров.
Pashacomm: «Я не разделяю убеждений панк-группы, их творчество тоже не близко мне. Но их акция в лужковско-ридигеровском капище Ваала ХХС поддерживаю. Я подумал: «Пусть и таким странным образом, но церковникам указали на их хамство и пресмыкательство перед Путиным». То, что многие думали, но боялись сказать, сказали они, участницы группы ***** Riot. Как говорится в Библии, «Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют». Все умолкли у нас, в том числе и коммунисты, которые должны обличить церковников. Но «камни», то есть панк-группа не самых моральных людей, возопила! И спасибо им за это!»
Васса: «Признаюсь, что мне неприятны эти девушки и их так называемый молебен. От молебна и артисток несет не протестом, совершенно оправданным в наше «темное время», а кафешантаном с Хитрова рынка. Но приходится признать, что эпатажное поведение осужденных оказалось гораздо действеннее, чем все гулянки на Болотной, на проспекте Сахарова и все оппозиционные митинги вместе взятые».
Diana: «В истории они останутся не как хулиганки, осквернившие ХХС, а как девушки, благодаря которым государственная машина дала роковой сбой. Да и не только государственная машина. Лицемерие РПЦ настолько ярко высветилось, что от кризиса ей уже не отвернуться. Лично я вижу это искусство довольно примитивным. Но почему прекрасные песни о страдальческой России, песни рок-групп, которые массово пелись во время выборной президентской кампании, не дали такого эффекта, как панк-молебен «пусек»? Видимо, с квазисистемой Путина можно разговаривать только на языке квазиискусства. «Пуськи» нашли этот язык – и Путин их услышал. Я думаю, что девчонки после выхода на свободу очистят свое искусство от шелухи кощунства и найдут другие формы самовыражения, не оскорбляющие окружающих, но также остро ранящие систему».
Обратите внимание: все высказавшие задаются одним вопросом: почему «пуськи» оказались эффективнее множества митингов и тысяч пламенных речей? И в самом деле, что это – умелая политтехнология, хитрая манипуляция?
Читатель Ura, судя по всему убежденный сторонник модернизма в искусстве, предлагает свое толкование этого феномена: «Каждая социальная система рождает свое творчество. Нам доказывают, что никаких успехов в творчестве у граждан России нет. Но это не совсем так. Выступление группы ***** Riot в храме и в судебном процессе – это не только несомненное творческое достижение солисток, но и своего рода культурная вершина всей современной России, лучшее из того, что произвела наша страна в области искусства за постсоветский период. Просто граждане, формировавшиеся в предыдущей социальной системе, могут по достоинству оценивать культуру своей эпохи, а новая культура кажется им чуждой, и они ее не понимают. Конечно, у великих творческих достижений разных эпох и социальных систем есть нечто общее, что и делает их великими. И у творчества ***** Riot можно найти признаки, общие с высокими достижениями русской культуры в различные периоды истории нашей страны – бескорыстие, самопожертвование, оппозиционность властям, непростые отношения с Богом и враждебность к его самозваным представителям, стремление к свободе и справедливости. Если вы оцениваете их творчество как примитивное, то это данность социальной системы, в которой мы живем. Большинство народа просто не читает умных книг и даже газет, не слушает классической музыки. Ведущее место в умственной деятельности людей занимает индустрия клипа. Поэтому высшие достижения современной культуры должны появляться именно в этой области. Примитивность – это основа технологии клипа, и это не всегда плохо. Примитивность – это простота, которая может обернуться гениальностью. Если оценивать творчество солисток группы таким вот образом, то его резонанс и влияние на общество станут вполне понятными».
Однако суть дела, как мне представляется, лежит глубже. Она в том, что маски, нелепейшие кривляния и т.п. – не только эпатажа или конспирации ради. Это не имморализм, а, по сути, то же самое, что «желтая кофта» Маяковского:
Хорошо,
            когда в желтую кофту
Душа от осмотров укутана!
Кофта оберегает от осмотров и посягновений возмущенной толпы самое дорогое. Пусть лучше оплевывают форму, чем содержание! Однако форма не только оберегает, но и скрывает содержание. Такова обычная дилемма «новейшего искусства» – оставаться искусством только для посвященной «элиты» или найти путь к сердцу и разуму «толпы». Во втором случае кофту придется снять. Через этот выбор прошли многие. Сделают ли его «пуськи», еще неизвестно. Во всяком случае, на это надеется Slavan39: «Заметно, как участницы панк-группы, имевшие весьма расплывчатое и неоднозначное политическое лицо, в борьбе с ненавистным антинародным репрессивным режимом обретают политическую определенность и однозначность.?Теперь они очистились от второстепенного и наносного, сконцентрировались на главном и видят свою миссию в раскрытии всего безобразия режима, олицетворяемого фигурой Дзюдоиста – Черного Пояса... Период ошибок и поиска себя в этом мире прошел, и пришло прозрение. Подозревать, что они чьи-то агенты, глупо: все происходило у нас на глазах и все видели, что Жанн д’Арк из них раздул лично Путин по недомыслию».
Очень интересное мнение высказал nazarov176. Я объединил несколько его записей в один мини-трактат, в котором есть над чем поразмыслить.
«Вспомните знаменитый роман де Костера «Тиль Уленшпигель». Нидерланды под испанским владычеством, церковь и местная знать поддерживают оккупантов. На мой взгляд, ситуация почти один в один с нашей, только что у нас есть выборы (?), да не испанский король, а свой, русопятский узурпатор. Победить в прямой борьбе – ни там, ни здесь – невозможно. Что же делает Тиль и его «банда»? (Их же народ из своей среды как бы выдвинул.) Они ниспровергают монаршьи и церковные устои смехом и проделками! И места выбирают для этого любые, в том числе и церковные дома безо всякого пиетета перед таковыми! Они поют перед народом «оскорбительные» для церкви песни (сейчас «ПР» поют их в интернете), разыгрывают такие же сценки (а не сливайся с властью, отделись от государя!), да иногда в них и голые задницы показывают, вспомните фильм или, кто видел, «Тиль» – спектакль. Ох, как это не нравилось и приводило в бешенство тогдашних охранителей! (А я добавлю – и сегодняшних, да и с нашего, и не только, форумов.)
Все в истории повторяется! И сегодняшние Тили нутром чуют, что победить нынешнюю власть можно только смехом!!! Вот когда все народы Земли, от эскимосов до папуасов, будут показывать на Путина пальцем, при этом крутить пальцем и дико ржать, – и он это почувствует – вот тогда тому все надоест и он (может быть) освободит народ от своей персоны, ибо, как кто-то сказал, стать смешным – это значит проиграть свое дело!
Церковь была атакована с позиций нового поколения. И дальше конфликт поколений будет все больше влиять на жизнь в России. К взрослой жизни пробуждаются те, для кого советская эпоха – это античность. И если гражданские порывы можно раздавить, то с молодостью ничего сделать нельзя! Она надвигается на этот режим как страшное и неотвратимое возмездие! Против природы не попрешь, власть это понимает лучше других, отсюда ее истерическая реакция. Наказание (тюрьма) для «ПР» – это не послание политическим оппонентам, это послание поколению, которого власть боится, потому что не понимает. Власть посылает его в колонию, а они посылают ее... на три буквы!!!
Многие говорят – вот если бы они не в церкви так выступили, то я бы их поддержал. А задумаемся – почему так считают? Зададим себе простой вопрос: почему именно и только церковь – запретное место для танцев, шуток, музыки и прочего дуракаваляния (а запрет, как убедились, не только моральный)? Выскажу то, чего ни от кого не слышал. Церковь для глубинного сознания русского народа ассоциируется со смертью. И потому подобные штуки народ наш воспринимает, как если бы устроили танцы на поминках. Или на кладбище.
Те, кому 20–25 лет и у кого мысли о смерти длятся не более одной секунды раз в месяц, спрашивают себя: но почему так? Во-первых, не только же молятся и ставят свечки за упокой души покойных в церкви. Не только же отпевают покойников. Есть там и более жизнеутверждающие обряды. Да поймите же – молодые и думать о смерти, и слышать о ней не хотят!!! Для них церковь в основном связана с жизнью. А для нас, пожилых, в основном связана со смертью. Вот отсюда и идет непонимание поколений. И поэтому, когда Мария Алёхина говорит суду: «Я не понимаю, в чем меня обвиняют», – она в этом искренна.
Так вот, а для глубин – подчеркиваю! – именно православного сознания смерть занимает очень большое место в духовной жизни. Именно у нас, русских, очень сложные похоронные обряды, именно мы ревниво соблюдаем 9 дней и 40 дней (вплоть до ТВ), да и вообще, и русские философы (включая Л. Толстого), и наши бабки с дедками, и родители учили – не забывай о смерти! Мало того – живи и думай о ней. Уверен, в других культурах не так. А молодежь-то – она более космополитична. Глобализация как-никак! Вот вам и вторая причина непонимания между поколениями.
Всем осуждающим наших осужденных! Скажу вам, видимо в последний раз. Вот вы говорите: девок надо строго осудить, иначе все кому не лень будут в церквях плясать. Ну что вы всего боитесь? Вот я уже столько объяснял и про Тиля Уленшпигеля и т.д. и т.п. Попробую еще вот так.
Вот вы дрожжи любите кушать? Странный вопрос (и глупый). А вот скажите, без дрожжей вы хороший хлеб испечете? Тесто у вас поднимется? Вот то-то и оно. Так вот, девки-то те и их выходки – это как те самые дрожжи, закваска, бродильное вещество, которое послужит для подъема русского национального сознания. А без такового подъема не будет вам (и нам) ни социализма, ни модернизации, а будет только застой, угасание и одни воспоминания останутся о Русской Цивилизации (да еще хорошо, если будет кому вспомнить)».
О православии
Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Как пишет konkor48, «три девицы даже не под окном и даже совсем не жалобно «пропели», а эффект как от разорвавшейся бомбы пошел волнами по всей стране. Ударная волна прошлась по нашей православной церкви, она ударила по властной вертикали, ее «дружбе» с РПЦ, она жестко прошлась по умам и сердцам многих людей в стране».
Многие этим недовольны. ADAP пишет: «Кто против православия, тот против России! Никто никого не заставляет верить, но не мешайте православным верующим и не оскорбляйте их веру – веру их предков! Вы действительно не понимаете, что эти осужденные женщины стали тем клином, который вбивают между верующими православными и атеистами, из-за которых воинствующие атеисты ведут себя агрессивно и нападают на верующих? Неужели вы верите, что свой поступок они совершили спонтанно и без науськивания извне? Вы, одобряя статью, не боитесь, что верующие (определенная их часть) при следующих выборах отдадут свои голоса той партии, которая встанет на их защиту, или хотя бы не будет осуждать их веру? Вы уверены, что нападки на православных не повернут их в сторону Путина, против которого якобы выступали эти женщины? Кто будет защищать православных, тому они и отдадут свои голоса в будущем. Так зачем же жить одним днем, не думая о будущем?»
Ему отвечает ODS: «Не боимся. Во-первых, эта «определенная часть» гораздо меньше, чем вы думаете, а во-вторых, потери для левой оппозиции от ее соглашательства и оправдания мракобесия будут гораздо выше. Образованных и здравомыслящих людей, имеющих представление о марксистской теории, гораздо больше, чем вам кажется. Далеко не всех режим успел оболванить и загнать по образу мыслей и понятиям в средневековье. К вашему стыду, именно верующие по призыву Гундяева голосовали за Путина».
Предлагают и некий средний путь. Так, Juda считает, что в случае «пусек» для оппозиции тактически выгоднее поддержать церковь. Но при этом признается: «Да, это не церковь Христова, но другой нет, а альтернатива ей сегодня – «пуси». Невеселая, признаться, выходит альтернатива: либо Гундяев с «троюродной сестрой», исчезающими часами, нанопылью и торговлей водкой, либо «пуськи» в их «аморальной» ипо­-
стаси. А третьего, мол, не дано…
Хочу уточнить: не на верующих и не на православие нападали эти три женщины. Это было бы, по мнению власти, еще полбеды. Плевать ей и на верующих, и на их чувства с высокой колокольни. Дело совсем в другом. Тотальная истерика власти и «православного активизма» вызвана тем, что панк-молебен покусился на ключевую точку правящего режима, нащупал, так сказать, «кощееву иглу» – союз государственной и церковной бюрократий.
Как напомнил Pashacomm строки Радищева:
Власть царску веру
            сохраняет,
Власть царску веру
            утверждает,
Союзно общество гнетут:
Одно сковать рассудок
            тщится,
Другое волю
            стерть стремится;
«На пользу общую», – рекут.
Вот это «союзное гнетение» и оказалось сегодня перед реальной угрозой разоблачения. Известный православный эксперт Борис Межуев так и написал в «Известиях»: «Все вменяемые люди в стране понимают: вне зависимости от юридической стороны приговора с политической точки зрения его вынесение – это удар ниже ватерлинии в и без того утлое судно российской государственности. Которая действительно слишком связана с русским православием, чтобы безболезненно пережить его общественную дискредитацию».
И еще раз хочу уточнить и поправить эксперта: не государственность и не православие сегодня под угрозой, а те, кто этими понятиями маскируется для удержания своей отнюдь не праведной власти. Как сказала Екатерина Самуцевич в последнем слове на суде, «наше внезапное появление нарушило образ власти, слитой с православной нравственностью, выразило его ложность. Без благословения патриарха мы слили визуальный образ православной культуры и протеста, сказали, что православная культура не принадлежит патриарху и Путину, а может оказаться на стороне протеста и бунта».
С последними подчеркнутыми словами я полностью солидарен.
Александр ФРОЛОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *