Газета «Правда». Сталин в первые дни Великой Отечественной войны. Мудрость и воля советского вождя

Начало Великой Отечественной войны и роль И.В. Сталина в это время вызывают особенно много фальсификаций в сочинениях ненавистников Советской страны. Вот почему так ценны работы честных историков, посвящённые данной теме. Именно поэтому «Правда», начиная с № 64, публикует в пятничных номерах фрагменты новой книги военного историка Анатолия Сергиенко «Пусть сильнее дует ветер истории! Первые двенадцать дней из военной жизни И.В. Сталина», вышедшей в Белгороде крайне малым тиражом. Сегодня — заключительные страницы.

Было ли в массе дел место для прострации и болезни?

 

Теперь давайте подойдём к проблемам прострации и болезни И.В. Сталина, как говорится, с другой стороны. Попробуем собрать воедино всё, что было сделано в эти двенадцать дней советским руководством для принятия первоочередных мер по организации отпора агрессорам и переводу страны на военные рельсы.

 

На заседаниях Политбюро, совещаниях с первыми лицами государства, работниками наркоматов и ведомств Советского государства, партийными работниками во время встреч с конструкторами военной техники были разработаны, обсуждены и приняты следующие основополагающие военные директивы, правительственные и партийные постановления и решения.

 

22 июня. На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) совместно с наркомом обороны и начальником Генерального штаба Красной Армии разработана и утверждена Директива № 2 «Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО, ВМФ о внезапном нападении Германии и боевых задачах войск», а также Директива № 3 «Военным советам Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов». Общими усилиями членов Политбюро ЦК ВКП(б) подготовлен текст Заявления Советского правительства для выступления по радио о вероломном нападении фашистской Германии и её союзников на СССР.

 

Президиум Верховного Совета СССР подготовил и издал Указ о мобилизации военнообязанных 1905—1918 годов рождения на территории всех военных округов, кроме Среднеазиатского, Забайкальского и Дальневосточного.

 

Одновременно Указом Президиума Верховного Совета СССР вводилось военное положение в Белорусской, Украинской, Карело-Финской, Латвийской, Литовской, Эстонской и Молдавской союзных республиках, а также в Архангельской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Ростовской, Курской, Рязанской, Смоленской, Тульской и Ярославской областях, Краснодарском крае, в Крыму, городах Москве и Ленинграде.

 

На базе управлений и войск приграничных военных округов были созданы Северный, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный и Южный фронты.

 

Был принят Указ «О военном положении», устанавливающий особый правовой режим по всей стране, а также Указ «Об утверждении положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий».

 

23 июня. Постановлением СНК СССР и Центрального Комитета ВКП(б) создана Ставка Главного Командования Вооружённых Сил СССР. При Ставке создан институт постоянных советников, в который вошли видные военачальники, партийные работники и члены правительства. Возглавил Ставку народный комиссар обороны маршал С.К. Тимошенко.

 

ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление, которое определяло задачи партийных и советских органов в условиях военного времени. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление о вводе в действие мобилизационного плана по боеприпасам.

 

СНК СССР принял постановление о подчинении в оперативном отношении Гражданского воздушного флота народному комиссару обороны СССР и формировании из личного состава и самолётов ГВФ особых авиационных групп.

 

Образована Комиссия Бюро СНК СССР по текущим делам.

 

В действующую армию направлены члены Политбюро К.Е. Ворошилов, А.А. Жданов и Н.С. Хрущёв.

 

Отдан приказ об ударе трёх танковых и одного кавалерийского корпусов Западного фронта в направлении Гродно.

 

24 июня. Принято решение создать при Совнаркоме СССР Совет по эвакуации, которому вменялось в обязанность руководить эвакуацией населения, учреждений, военных и народно-хозяйственных грузов, оборудования предприятий и других различных ценностей. Председателем Совета стал Н.М. Шверник.

 

ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли решение о создании Советского информационного бюро (Совинформбюро) во главе с секретарём ЦК А.С. Щербаковым.

 

СНК СССР принял постановление о перемещении из фронтовой полосы в тыл предприятий авиационной промышленности.

 

СНК СССР принял постановление об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов.

 

На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) заслушан доклад наркома среднего машиностроения, заместителя Председателя СНК СССР В.А. Малышева о нуждах танкового производства.

 

Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило принятое постановление СНК о мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе.

 

На совещании у И.В. Сталина принято решение о формировании из лётчиков-испытателей нескольких авиационных полков.

 

25 июня. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об организации на Урале и в Сибири новой базы танкостроения.

 

Решением СНК СССР введён институт фронтовых и армейских начальников охраны войскового тыла.

 

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) создано Советское бюро военно-политической пропаганды.

 

Сформирована группа резервных армий во главе с С.М. Будённым.

 

26 июня. Совнарком СССР принял постановление, которым директорам предприятий промышленности, транспорта, сельского хозяйства и торговли предоставлялось право устанавливать для всех или части рабочих и служащих обязательные сверхурочные работы продолжительностью от одного до трёх часов в день. Устанавливалась полуторная, по сравнению с обычной, оплата обязательных сверхурочных работ. Отменены очередные и дополнительные отпуска с заменой их денежной компенсацией.

 

Установлен порядок назначения и выплаты пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время.

 

27 июня. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества».

 

Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «Об отборе коммунистов для усиления партийно-политического влияния в полках».

 

Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О вывозе из Москвы государственных запасов драгоценных металлов, драгоценных камней, Алмазного фонда СССР и ценностей Оружейной палаты Кремля».

 

Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «Вопросы НКАП» (наркомата авиационной промышленности).

 

29 июня. Принята Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей.

 

Учреждена должность командующего Военно-Воздушными Силами. Командующим ВВС назначен генерал-лейтенант авиации П.Ф. Жигарев.

 

СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О переводе из Москвы наркоматов и главных управлений».

 

За подписью С.К. Тимошенко, И.В.Сталина и Г.К. Жукова издан приказ Ставки Главного Командования № 00100 о формировании стрелковых и механизированных дивизий из личного состава войск НКВД.

 

30 июня. Постановлением Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и СНК СССР образован Государственный Комитет Обороны, который сосредоточил в своих руках всю полноту власти. Возглавил ГКО секретарь ЦК ВКП(б), Председатель СНК СССР И.В. Сталин. Одновременно он был утверждён председателем Тран-спортного комитета при ГКО.

 

1 июля. СНК своим постановлением расширил права народных комиссаров СССР для обеспечения своевременного и быстрого решения оперативных вопросов, связанных с выполнением в условиях военного времени возложенных на наркоматы задач, и в первую очередь — планов производства и строительства.

 

2 июля. СНК СССР ввёл обязательную всеобщую подготовку населения к противовоздушной и химической обороне.

 

Принято решение СНК СССР, которым дети рядового и младшего начальствующего состава армии и флота освобождались от платы за обучение в старших классах средней школы, техникумах и вузах.

 

3 июля. Председатель СНК и ГКО И.В. Сталин выступил по радио с обращением к народу.

 

Я сконцентрировал основные постановления и решения Политбюро и ЦК ВКП(б), СНК СССР, Президиума Верховного Совета СССР за период с 22 июня по 3 июля 1941 года. Только одно перечисление этих документов и мероприятий показывает, что партия и Советское правительство провели большую организаторскую работу по переводу страны на военные рельсы, превращению её в единый военный лагерь. Давайте зададимся вопросом: можно ли было хоть одно из них принять без согласования с И.В. Сталиным? Вряд ли! Учитывая его тогдашнее положение в партии и государстве, высочайший авторитет у подавляющего большинства советского народа, все эти мероприятия не могли осуществляться без его ведома и участия.

 

Как же тогда это происходило, если он впал в прострацию, отошёл от решения государственных дел, болел, уединялся на даче как затворник, не отвечал на телефонные звонки, никого не принимал? Всё это — измышления, опорочивающие работу И.В. Сталина.

 

«К вам обращаюсь я, друзья мои»

 

Вот мы и подошли, уважаемый читатель, к завершающей фазе нашего исследования деятельности И.В. Сталина в первые дни войны. Логическим завершением этого сверхнапряжённого и динамично развивавшегося периода его деятельности, неимоверной концентрации всех физических и моральных сил стало выступление по радио 3 июля 1941 года. Многие исследователи, в том числе и из стана сталинистов, как-то легковесно, я бы сказал, упрощённо подходят к этому историческому факту. Я имею в виду не содержание самого выступления, нет. Речь о том, что не уделяется должного внимания оценке процесса подготовки И.В. Сталина к этому выступлению. Текст обращения вождя к советскому народу — это не коллективный труд Политбюро, это не подготовленная кем-то «болванка». Это полностью личное творение И.В. Сталина. Вот вопрос по этому поводу Ф.И. Чуева В.М. Молотову и его ответ:

 

«— А речь третьего июля он готовил или Политбюро?

 

— Нет, это он. Так не подготовишь. За него не подготовишь. Это без нашей редакции. Некоторые речи он говорил без предварительной редакции».

 

Для подобного выступления в весьма сложной обстановке и в условиях психологического напряжения нужно многое — и ум, и хладнокровие, и способность охватить весь комплекс событий, и дар предвидения. А главное — нужно время. А с ним в эти дни была неимоверная напряжёнка. Даже те два дня, когда И.В. Сталин в своём кремлёвском кабинете никого не принимал, не стали полными в его распоряжении для подготовки к выступлению.

 

Вполне можно предположить, что подготовкой своего выступления, его доработкой и шлифовкой И.В. Сталин занимался и между возобновившимися приёмами в Кремле 1 и 2 июля, между руководством боевыми действиями фронтов.

 

Из сведений журнала регистрации посетителей видно, что 1 июля приём начался в 16.40 и продолжался до 01.30, то есть

 

8 часов 50 минут. Теперь посмотрим, каким оказался перерыв для отдыха. Начатый приём 1 июля завершился практически уже 2 июля. И вечером этого дня, в 23.10, начался очередной приём. Следовательно, время между приёмами составило 21 час 40 минут, то есть почти сутки. Вполне можно предположить, что это были и отдых, и окончательная доработка текста выступления, хотя будет правильным, если на первое место поставить здесь слово «доработка».

 

Обратим внимание на состав посетителей. На приёме вечером 1 июля в кабинете И.В. Сталина находились практически все члены Политбюро, руководство НКО и солидная группа авиаторов (нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин, командующий ВВС П.Ф. Жигарев, авиаконструктор, заместитель наркома авиационной промышленности А.С. Яковлев, заместитель начальника Управления ВВС А.И. Гусев, начальник 3-го Главного управления Наркомата авиационной промышленности Д.В. Королёв). Судя по составу посетителей, обсуждались важные военно-политические вопросы.

 

На приёме 2 июля в кабинете И.В. Сталина находились в период с 23.10 до 03.20 практически все члены Политбюро. Нетрудно догадаться, что обсуждалось предстоящее выступление Председателя Государственного Комитета Обороны по радио. Косвенным подтверждением этого предположения является присутствие на совещании наркома связи СССР, начальника Главного управления связи Красной Армии И.Т. Пересыпкина. Именно он осуществлял техническое обеспечение этого выступления, и вот его воспоминания:

 

«Сначала предполагалось, что выступление должно состояться в студии, находившейся в здании Центрального телеграфа на улице Горького. Но потом спросили у связистов:

 

— Можно ли организовать трансляцию речи И.В. Сталина из Кремля?

 

Мы сказали:

 

— Можно.

 

После этого мне поручили обеспечить эту трансляцию по радио и по московской радиотрансляционной сети. В то время мы, конечно, не располагали такими техническими средствами, которые имеются в распоряжении современного радиовещания и телевидения. Связисты всю ночь напряжённо трудились, чтобы осуществить трансляцию. Надо было оборудовать комнату, подвести туда кабели, установить микрофоны и многое другое.

 

В пять часов утра 3 июля мы с известным советским диктором Юрием Левитаном были уже на месте. В шесть часов пришёл туда И.В. Сталин. Он был одет в свой обычный серый костюм военного покроя. Поздоровавшись с нами, он спросил:

 

— Ну как, готово?

 

— Да, всё готово, — ответили мы.

 

Сталин сел за небольшой столик, на котором были установлены микрофоны. Рядом с ним стояли бутылка боржоми и стаканы.

 

Ю. Левитан объявил по радио о предстоящем выступлении И.В. Сталина. Наступил самый ответственный момент. Заметно волнуясь, Сталин начал свою речь. С огромным напряжением мы с Левитаном, как и все советские люди, слушали его речь.

 

Следует отметить, что к тому моменту немецко-фашистским войскам удалось продвинуться далеко в глубь нашей страны. Время было тревожное, трудно было предположить, что ждёт нас впереди, поэтому часть радиовещательных станций была уже демонтирована и готовилась к отправке на восток. Однако поставленную задачу связисты выполнили: речь Сталина слышала вся страна».

 

Из воспоминаний Ивана Терентьевича Пересыпкина мы узнали о том, что И.В. Сталин выступал не с Центрального телеграфа, а из специально оборудованной комнаты на территории Кремля, что пришёл он туда в шесть часов, во время выступления волновался.

 

Выступление Председателя СНК СССР, Председателя ГКО И.В. Сталина рано утром 3 июля по радио, ставшее программой борьбы советского народа против фашистской Германии и ее союзников в начавшейся Великой Отечественной войне, — это своеобразный итог его двенадцатидневной организаторской и аналитической работы.

 

Приведу и свидетельство человека, который представлял И.В. Сталина радиослушателям страны в то историческое утро 3 июля и которого Иосиф Виссарионович впервые тогда увидел. Речь идёт о Ю. Левитане. Вот что узнаём через писателя Ф. Чуева:

 

«Диктор Всесоюзного радио Юрий Левитан рассказывал, как перед выступлением Сталина по радио 3 июля 1941 года его инструктировали Берия и Власик: «На все вопросы товарища Сталина отвечать «да» или «нет», ни о чём не спрашивать».

 

Ощупали одежду, даже носки посмотрели.

 

Сталин, увидев Левитана, сказал: «Так вот вы какой? Таким я вас и представлял». И спросил: «Как вы думаете, как мне читать?» «Как вы всегда читаете, товарищ Сталин, так и читайте», — нашёлся Левитан. «А где мне паузы делать?» — «Как вы их всегда делаете, товарищ Сталин, там и делайте». Тут Сталин не выдержал и рассмеялся».

 

Публично выступал И.В. Сталин редко. Но если уж говорил, то говорил! Силу сталинского слова удачно подметил Я.Е. Чадаев: «Выступление Сталина было всегда событием. Его выступления всегда ждали. А когда он говорил, все слушали его очень внимательно, с захватывающим интересом, чуть ли не благоговейно. Его речи не были насыщены набором красивых оборотов и фраз. Это были речи, которые зажигали слушателей, зажигали их сознательно и разумно действовать так и идти туда, и решать задачи так, как начертала партия. Он всегда оставался сдержанным в словах, но эти слова были простыми, ясными, понятными. Они содержали такую большую логику, глубину, огромную внутреннюю правду, что их трудно было не понять, не подчиниться, не выполнить их. Сталин непроизвольно привязывал к себе, убеждал и потрясал содержанием своих речей».

 

Если вчитаться и вдуматься в произнесённые слова И.В. Сталина повнимательнее, то возникает вопрос: мог ли он произнести их 22 июня 1941 года? Мог ли он в тот день поставить перед народом, партией и армией такие задачи? Это стало возможным только после того, как в определённой степени прояснилась обстановка.

 

Если вчитаться и вдуматься в произнесённые слова И.В. Сталина повнимательнее, то возникает вопрос: мог ли человек, будучи всего несколько дней назад в прострации и шоке, растерянности и недееспособности, призывать людей к тому, чтобы «в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникёрам и дезертирам, чтобы наши люди не знали страха в борьбе»?

 

Новые лица на приёме в кремлёвском кабинете вождя

 

Мы не знаем, куда пошёл или поехал И.В. Сталин после выступления по радио — или в свою кремлёвскую квартиру, или на дачу. Мы не знаем, кто из сподвижников где и как слушал выступление и как его оценил. Но мы точно знаем, что уже в 21 час 3 июля вождь начал в своём кремлёвском кабинете новый приём посетителей. Он продолжался 4 часа 55 минут. Мы также знаем, кто в очередной раз собрался в его кабинете. Эти сведения даёт нам журнал регистрации посетителей.

 

Кроме уже привычных фамилий членов Политбюро и руководства НКО появились новые. Впервые за период войны порог кабинета И.В. Сталина переступили начальник Управления оперативных войск НКВД СССР П.А. Артемьев, заместитель наркома внутренних дел СССР И.И. Масленников, начальник штаба ВВС И.Н. Рухле, заместитель наркома внутренних дел СССР И.А. Серов.

 

Среди тех, кто впервые с начала войны появился в кабинете И.В. Сталина, был и командир 212-го отдельного авиаполка Дальней бомбардировочной авиации (ДБА) А.Е. Голованов. Он был принят И.В. Сталиным в период с 24.00 до 00.40 и вошёл к нему вместе с Г.К. Жуковым и Н.Г. Кузнецовым. Из всех, кто зафиксирован в журнале за тот день, кабинет И.В. Сталина к этому времени покинули четыре человека — А.И. Микоян, И.И. Масленников, А.С. Щербаков и П.А. Артемьев. Разговор состоялся в присутствии руководства ВВС — командующего П.Ф. Жигарева, члена Военного совета Н.А. Булганина и начальника штаба И.Н. Рухле. В своих мемуарах А.Е. Голованов оставил нам зарисовку этого приёма:

 

«3 июля, на двенадцатый день войны, я неожиданно получил распоряжение немедленно прибыть в Москву.

 

Центральный аэродром, на котором сел наш самолёт, был замаскирован под поле, где женщины убирают урожай...

 

Через некоторое время я оказался в Кремле, в уже знакомом кабинете. Народу было много, но я мало кого знал. Вид у всех был подавленный. Многие из присутствующих были небриты, их лица, воспалённые глаза говорили о том, что они уже давно не высыпаются. Оглядевшись, кроме уже знакомых мне лиц, узнал, по портретам, Н.А. Вознесенского. С удивлением увидел, что В.М. Молотов одет в полувоенную форму защитного цвета, которая ему совсем не шла.

 

Среди присутствующих резко выделялся Сталин: тот же спокойный вид, та же трубка, те же неторопливые движения, которые запомнились ещё с первых моих посещений Кремля до войны, та же одежда.

 

— Ну, как у вас дела? — спросил Сталин, здороваясь.

 

Я кратко доложил обстановку и что за это время сделал полк.

 

— Вот что, — сказал Сталин, — мы плохо ориентированы о положении дел на фронте. Не знаем даже точно, где наши войска и их штабы, не знаем, где враг. У вас наиболее опытный лётный состав. Нам нужны правдивые данные. Займитесь разведкой. Это будет ваша главная задача. Всё, что узнаете, немедленно передайте нам. Что вам для этого нужно?

 

— Прикрытие, товарищ Сталин, — ответил я.

 

— Что мы можем дать? — спросил Сталин Булганина.

 

— Немного истребителей, — ответил Булганин.

 

Сталин пошёл по дорожке, о чем-то думая. Вернувшись и подойдя ко мне, он сказал:

 

— На многое не рассчитывайте. Чем можем — поможем. Рассчитывайте больше на свои силы и возможности. Видите, что делается!»

 

Свидетельство А.Е. Голованова — последний штрих из воспоминаний тех, кто в первые 12 дней начавшейся Великой Отечественной войны общался с И.В. Сталиным в его кремлёвском кабинете.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *